"Действуйте по обстановке!"

О судейском усмотрении и правовой определенности в некоторых вопросах Обзора ВС РФ № 1 по COVID-19 от 21.04.2020 г.
Распространение COVID-19 заставило мир принимать экстренные меры противодействия. Этим вызвана и волна оперативного («чрезвычайного») нормотворчества.

21.04.2020 г. свое слово по вопросам применения «коронавирусного» права высказал и Верховный Суд РФ, дав разъяснения судам в «Обзоре по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) № 1». Цель этого документа — определить направление судебной практики по некоторым вопросам, возникающим в связи с COVID-19.

Как соотносятся разъяснения Обзора с правовыми ожиданиями людей? Как может повлиять Обзор на судебную практику?

В этом материале мы разберем некоторые вопросы Обзора, касающиеся гражданского судопроизводства и обязательств.

1. Президентские «нерабочие дни» фактически приравнены к рабочим.

В Обзоре даны следующие разъяснения:

 — дни с 30.03.2020 г. по 30.04.2020 г. (президентские «нерабочие дни») признаются рабочими для целей исчисления процессуальных сроков.

Отмечено, что в это время сроки текли в обычном режиме; если последний день срока выпадает на этот период, это не влечет (как с обычными нерабочими днями) переноса срока на следующий рабочий день.

 — если последний день срока исполнения обязательства или срока исковой давности выпадает на президентский «нерабочий день», правило о переносе с нерабочего на рабочий день не применяется.

Объяснение следующее: президентские «нерабочие дни» — это название меры обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия, но не «нерабочие дни» в привычном смысле (как это понимается в Гражданском кодексе).

Для многих это разъяснение стало неприятным сюрпризом. Разумные правовые ожидания полагаются на буквальное толкование: что Президент РФ и законодатель, используя одни и те же термины, говорят на одном правовом языке. Странно было бы ожидать иного: что люди предугадают квази-природу президентских «нерабочих дней» в едином с Верховным Судом РФ интерпретационном порыве.

Да что там — даже судьи исходили из полновесности нерабочих дней и соответствующим образом исчисляли процессуальные сроки (например, на подачу возражений об исполнении судебного приказа).

Хотя Письмо Минтруда от 27.03.2020 г. и пресс-релиз Банка России 03.04.2020 г. уже предупреждали о возможности такого толкования, они не расценивались как универсальное разъяснение.

Особенность правовой природы обзоров Верховного Суда РФ в том, что они де-факто могут иметь ретроспективное действие. То есть даже если Верховный Суд РФ поменял практику или высказал неожиданную позицию, суды (по умолчанию) применяют эту позицию, как если бы толковать закон именно так изначально должны были и могли все. Риски правовой неопределенности в таком случае возлагаются участников правоотношений. Безусловно, исключения бывают: суды могут признать, что изменение практики было неожиданным, что была неопределенность, и, например, применить к более ранним правоотношениям «старую практику». Правда, и это нередко также требует санкции высшего суда.

Соответственно, даже то, что Обзор утвержден на 23-й день «нерабочего» периода, может не спасти от признания пропущенным срока подачи иска, жалобы, срока исполнения обязательства и т. п.

Что делать, если оказался в «ретроспективной ловушке» пропущенного срока?

Пропущенные процессуальные сроки можно попробовать восстановить. Об этом говорит сам Верховный Суд РФ в ответе на вопрос № 4. В нем разъяснено, что процессуальные сроки, пропущенные в связи с мерами против COVID-19, подлежат восстановлению.

Таким образом, ориентируя суды на восстановление сроков, Верховный Суд РФ частично снимает напряженность описанной выше проблемы. Однако, восстановление срока по-прежнему во многом зависит от усмотрения суда. Гипотетически, суд может не восстановить срок, указав на возможность электронной подачи документов (особенно, например, если участник процесса ранее подавал документы в электронном виде). Тем не менее, полагаем, более ожидаемым является благосклонный подход судов к восстановлению сроков.

Со сроками исполнения обязательств сложнее. Возможности их восстановления закон не предусматривает. В таком случае придется доказывать, что COVID-19 вызвал обстоятельства непреодолимой силы для конкретного обязательства. Об этом подробнее ниже.

Похожая ситуация и со сроками исковой давности. Приостановление и восстановление этого срока также придется доказывать через обоснование непреодолимой силы.

Вывод по «нерабочим дням». Верховный Суд РФ не признал полноценными нерабочими днями период с 30.03.2020 г. по 30.04.2020 г. У него были на то причины: противоположное решение могло бы непропорционально повлиять на экономику. Гражданский оборот мог бы замереть, если всем без исключения была бы предоставлена отсрочка от исполнения обязательств лишь по причине объявления нерабочих дней. В разных ситуациях находятся, например, небольшое кафе и крупная промышленная или финансовая корпорация с внушительным запасом прочности. Предоставление последней отсрочки по платежу своему МСП-подрядчику, когда платеж вполне возможен и в текущей ситуации, не только необоснованно с точки зрения справедливости, но и ввело бы малый и средний бизнес в еще более незавидное положение. Поэтому Верховный Суд РФ, на наш взгляд, справедливо полагает, что отсрочка должна быть предоставлена только тем, чье исполнение обязательств действительно оказалось невозможным по причине принятия мер против COVID-19. Если обязательство действительно нельзя было исполнить, предприниматель может сослаться на непреодолимую силу. Но если реальных препятствий, несмотря на COVID-19, для исполнения обязательств не было — тогда нельзя сберегать свое имущество за счет исправного контрагента.

Однако решение этого вопроса в Обзоре породило проблему нарушения разумных правовых ожиданий. Многие не рассчитывали на такое толкование и поэтому стали заложниками пропущенных «постфактум» сроков.

2. Сила непреодолимая — но не для всех.

Ситуация, связанная с распространением COVID-19 (в т. ч. ограничительные меры), может быть признана непреодолимой силой, но не для всех должников. Освобождением от ответственности сможет воспользоваться только тот, кто докажет, что невозможность исполнения его обязательства обусловлена именно «коронавирусной» ситуацией.

В случае судебного спора, полагаем, могут учитываться специфика отрасли должника и конкретного предприятия, региональные особенности мер противодействия распространения COVID-19, добросовестность, осмотрительность и разумность поведения должника.

Не стоит надеяться на указ руководителя региона о признании COVID-19 обстоятельством непреодолимой силы. Это может расцениваться лишь как констатация возможности признания за COVID-19 обстоятельства непреодолимой силы, но не применение априори ко всем обязательствам.

Непреодолимая сила — это освобождение от ответственности, но не от самого обязательства: его нужно будет исполнить, когда появится такая возможность. При этом непреодолимая сила не лишает кредитора права отказаться от договора, если вследствие просрочки он утратил свой интерес.

В этой части разъяснения Верховного Суда РФ предсказуемы и практически излагают действующее законодательство, подтверждая возможность квалификации текущей ситуации как непреодолимой силы.

Новым словом является выработанное в связи с COVID-19 исключение из правила о том, что отсутствие денежных средств непреодолимой силой признано быть не может. Отсутствие денежных средств, вызванное ограничительными мерами, если такой ситуации не мог бы избежать разумный и осмотрительный должник, находящийся в аналогичных условиях, может освободить от ответственности, говорит Верховный Суд РФ.

Должникам, которые попали в сложную ситуацию из-за COVID-19, рекомендуется заранее проработать аргументацию и доказательства, которые в случае спора подтвердят обоснованность ссылки на непреодолимую силу. Кроме того, правильно будет принять все возможные меры для поиска иных путей исполнения обязательства (и быть готовым подтвердить принятие таких мер — например, переписка с альтернативными поставщиками товара для перепродажи), уменьшения убытков кредитора (как минимум, уведомить его о наступлении непреодолимой силы), обсудить с кредитором альтернативы выхода из просрочки.

3. Общий вывод.

COVID-19 поставил весь мир, включая Россию, в экстраординарные условия. Это породило волну чрезвычайного нормотворчества.

Этим объясняется и та неудобная ситуация, в которой оказался Верховный Суд РФ, вынужденный толковать результаты такого нормотворчества — особый режим «нерабочих дней», которые по существу все-таки оказались рабочими.

В таких условиях Верховный Суд РФ, хотя и внес некоторую ясность по отдельным вопросам, в основном же оставил решение спорных моментов на усмотрение нижестоящих судов.

Показателен в этом смысле ответ на вопрос № 11 о возможности восстановления сроков, предусмотренных Законом о банкротстве. Верховный Суд РФ ответил, что эти вопросы должны решаться «с учетом фактических обстоятельств каждого конкретного дела». Правовое обоснование этой позиции ограничивается ссылкой на «складывающуюся ситуацию, связанную с распространением COVID-19» и принятие в связи с этим ограничительных мер.

Безусловно, сформулировать абстрактное разъяснение, справедливое для каждого случая, невозможно (тем более для такой особой и непредвиденной ситуации, как распространение COVID-19): в таких случаях усмотрение судьи необходимо, чтобы установить справедливость в конкретном деле, принимая во внимание все его особенности. Тем не менее, участники правоотношений ждут объективных критериев разрешения споров, не желая полагаться лишь на субъективное понимание отдельно взятым судьей глубины и последствий кризиса и справедливости в целом.

Судьям запрещено вести бизнес, да и их жалование на данный момент, судя по всему, не под угрозой. Поэтому вполне объяснимо опасение участников правоотношений, что судья не всегда сможет максимально войти в положение, «пропустить через себя», каково это — пытаться бизнесу выжить в условиях COVID-19 или обычному гражданину — потерять стабильный доход. От этого и спрос на объективные критерии, только возрастающий в период нестабильности.

Таким образом, можно предположить, что когда суды будут рассматривать поток дел, связанных с COVID-19, многое будет находиться на усмотрении судов. Иными словами, гражданское правосудие по «коронавирусным» делам может оказаться в режиме «ручного управления» — то есть каждый отдельно взятый судья будет решать дела сообразно их индивидуальным обстоятельствам и собственному пониманию кризисной ситуации, без опоры на «автоматику» — достаточные абстрактные объективные критерии.

Сейчас можно услышать надежду на Обзор № 2, ожидания большего количества разъяснений по спорным вопросам. Однако практика показывает, что Обзоры могут иметь обратную силу, а времени прошло уже много, и люди могут не успеть соотнести свои решения с новым пакетом разъяснений. Поэтому нужен ли такой Обзор № 2 — вопрос о том, принесет ли больше пользы практическая ценность этих разъяснений, по сравнению с риском того, что поведение людей в суде будет оцениваться по «правильным ответам», неизвестным на момент принятия решений.


Материал подготовил старший юрист Максим Волков.

Заказать услугу
Нажимая на кнопку "Отправить", вы даете согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь c политикой конфиденциальности
27 АПРЕЛЯ / 2020